Chinese+ Китайский c переводом: 冬雨 (王蒙).

冬雨 (王蒙).
88

hsk5

Gaoli

18 июл. 2026 г., 07:30

Благодарности:

Уровень:

Категория: Учебные, HSK

Длина:

1790

字

Уникальных:

552

字

Источник: Текст из учебника "汉语新目标". Том 7, урок 1

В закладки:

Трогательная история о том, как неприятная поездка в трамвае угрюмымым дождливым днём неожиданно стала вдохновляющим событием в жизни всех его пассажиров

Шрифт:

С переводом

Погода этой зимой — просто чертовщина. Позавчера выпал первый снег, а сегодня снова пошёл дождь. Густой мелкий моросящий дождь, кажется, хочет убедить нас, что наступила весна, но на самом деле сегодня холоднее, чем в день снегопада. Я ждал трамвая на остановке, без зонта. Промокли волосы, шея и одежда, очки покрылись влагой, так что я даже не мог разглядеть универмаг напротив. Правый коленный сустав начал ныть.

Днём несколько учеников на моём уроке передавали записки, и я рассердился. Как ни странно, проработав учителем начальных классов двадцать лет, я всё ещё не люблю детей, а дети не слишком любят меня. Директор часто критикует меня за плохое отношение к ученикам и говорит, что мне нужно измениться. Мелкий дождь не утихает, трамвай всё не идёт, и от размышлений об этом на душе становится тоскливо.

Динь-динь-динь — пришёл трамвай. Люди, толкаясь и теснясь, напирали вверх, и я тоже, натянув плотнее пальто, стал подниматься. В спешке я наступил кому-то на ногу и услышал, как какой-то парень вскрикнул.

Я вошёл в вагон и быстро снял запотевшие очки. Молодой человек тоже поднялся в вагон и сказал: «Что же вы на ноги-то наступаете!» Я извинился, достал платок и стал протирать очки, а он продолжал: «В самом деле, посмотрите на себя, в очках и то не видите, новые ботинки...» Я надел очки и действительно увидел следы грязи на его новых туфлях. У него были волосы, зачёсанные на одну сторону, широкий лоб, сведённые брови, большие круглые глаза, большой и острый нос. Он продолжал бурчать. Мне показалось, что парень слишком дерзкий и невежливый со взрослыми, и я ответил ему: «Я извинился за то, что наступил на ваши новые туфли, но молодым людям не мешало бы быть более вежливыми!»

— Что? — он смутился, покраснел, и его брови сошлись к переносице. Я понял, что он разозлился, и нарочито расслабленно, с чувством превосходства старшего, покашлял. Всё равно на душе было тоскливо, тоскливо и есть тоскливо, так почему бы не подразнить его и не выпустить пар. Когда конфликт уже должен был разразиться, неожиданно с другой стороны трамвая раздались аплодисменты.

Странно, неужели в трамвае кто-то показывает цирковой номер? Мы оба обернулись. Там часть людей встала со своих мест, часть — вытягивала шеи, все смотрели в окна, переговаривались и смеялись.

Невольно я тоже подошёл. Оказалось, все сгрудились вокруг маленькой девочки. У неё были заплетены косички, на ней был большой цветастый шарф. Она стояла на коленях на сиденье и сосредоточенно рисовала по стеклу. Когда я подошёл поближе, я понял, что она рисовала на стекле. Тёплое дыхание пассажиров оседало на плотно закрытых стёклах, образуя тонкий слой тумана — идеальный холст. Маленькая девочка вытянула свой пухлый указательный пальчик и рисовала домик. Рядом с ней на коленях стоял мальчик помладше и подсказывал: «Нарисуй дерево, да, маленькое деревце, и ещё цветы...» Девочка сняла с волос заколку и рисовала ей цветы — так линии получались тоньше. Я скользнул взглядом в сторону и — ого! — на нескольких окнах слева уже были её рисунки. На одном стекле был нарисован утёнок с большой головой, а внизу — три изогнутые линии, обозначающие волны. На другом стекле — пароход с развевающимся флагом, на котором, казалось, даже были звёзды. Ха-ха, а на этом стекле — толстый малыш: глаза — в щёлочку, рот растянут от одного уха до другого... Я повернулся обратно — её пейзаж только что был завершён. Фоном для домов, цветов и деревьев служили горные вершины, между которыми пробивалось солнце, излучая свет во все стороны.

— Этот ещё лучше! — сказала полная женщина средних лет в чёрном пальто.

— Хорошая девочка, какая ловкая! — сказала старушка.

— Великолепно, просто великолепно! — воскликнул кондуктор, весело улыбаясь и протискиваясь сквозь толпу, а затем снова перешёл на механический тон: — Билеты, билеты, следующая остановка — Ганваши!

Вагон остановился. Выходящие пассажиры наперебой хвалили юную художницу. Девочка, казалось, не слышала этих разговоров, она просто сказала мальчику рядом: «Брат, нарисуем ещё один?» Мальчик закивал: «Да, да, нарисуем большой самолёт!» Они оба встали с мест и направились к правой стороне, к ещё не расписанным стёклам. В вагоне было много людей, и когда все столпились в одном конце, стало тесно, но все уступали им дорогу и освобождали места. Сквозь толпу я видел лишь профиль маленькой художницы. Её волосы на висках и надо лбом были вьющимися и тонкими, она слегка вскинула голову, и лицо её светилось счастьем и увлечённостью. Её брат выглядел как преданный почитатель старшей сестры — послушно следовал за ней.

...Трамвай подъехал к остановке «Пинъаньли». Маленькая художница уже оставила свои рисунки на всех стёклах. Она взяла брата за руку и приготовилась выходить. Кто-то спросил, где она учится и как её зовут, но она лишь весело посмеялась, не отвечая. Я отступил к дверце трамвая, любуясь её наивным, живым и при этом непринуждённым видом. Она уже собиралась выходить, как вдруг взгляд её остановился на мне, и она низко поклонилась мне: «Учитель Чжао!» Её брат тоже вслед за ней поклонился.

«Неужели это моя ученица?» — я был поражён и хотел увидеть, есть ли на ней школьный значок, но она уже вышла. Она прыгала и скакала под мелким дождём, и вскоре её маленькая фигурка скрылась из виду. Все взгляды обратились ко мне. Один пожилой человек показал мне большой палец: «Это ваша ученица? Замечательно!» Кондуктор, отсчитывая сдачу пассажирам, простодушно и забавно сказал: «Эх, если бы я мог быть учителем и иметь таких учеников, я бы даже одним приёмом пищи пожертвовал, чтобы быть счастливым!» Все смотрели на меня дружелюбно, с завистью и уважением, и я растерялся, не зная куда деть руки, и, бормоча что-то, направился в другой конец вагона. Обернувшись, я увидел того самого парня, на новые ботинки которого я наступил, и вспомнил, что у нас ещё остался неразрешённый конфликт. Увидев меня, он хотел отвернуться, но некуда было, и на его лице появилось смущённое выражение.

...День был пасмурный, время хоть и не позднее, но в вагоне стало темно, и кондуктор включил свет. Все сразу замерли, потому что «стеклянные картины» в свете обрели новые краски и казались живыми, будто мы ехали не в кольцевом трамвае, а в... в чём-то таком, чьи окна были сделаны из резного хрусталя!

Пассажиры в трамвае приветливо переглядывались, понимающе улыбались, словно все были знакомы, словно друзья. Напротив меня молодая пара прижалась друг к другу ещё теснее... Казалось, что-то чудесное придало этому обычному старому вагону особую прелесть, сблизило незнакомых пассажиров, и дурная погода перестала влиять на настроение.

Что касается меня, я не мог выразить свои чувства словами и просто стоял, безучастно глядя на мелкий дождь за окном.

冬雨 (王蒙).
88

Комментарии

Ваш комментарий

冬雨 (王蒙). 88

Комментарии

Редактировать / удалить

Редактировать / удалить

Ваш комментарий

冬雨 (王蒙).
88